Flash: Birdman

«Бёрдмэн» стал не просто лучшим фильмом 2014 года, но одним из лучших фильмов начала двухтысячных: это путеводитель по киноискусству, признание в любви к акту творчества и новая классика. Классика именно новая: Алехандро Иньярриту не дотягивает до лавров каких-нибудь Феллини, как никто — подчеркну — никто из современных писателей не мог бы всерьёз претендовать на лавры, скажем, Достоевского. Он, как и другие «новые классики», не создаёт новейшего киноязыка. Он лишь виртуозно обращается со знакомыми инструментами. Шутка ли: всех заслуг — высекать из куска породы «Давида» там, где другие просто разбрасывают камни и называют это садом.

Но взгляд, уставший от разбросанных повсюду камней, на скульптуре находит отдых и приют.

Восторг вызывает то, что восторг вызывает всегда: не часть, а сумма частей. Если, как у нас тут заведено, расчленить нашу «Человекоптичку» на столе и придирчиво рассмотреть — не поймёшь, в чём соль. Не чирикает.

Из всей красоты полёта останется только красота работы оператора, «псевдоодноплановость», непрерывное движение камеры. Тут впечатляет не только невероятная сложность задачи, но и мастерство исполнения. Я представляю себе это рисунком из детской книжки: «соедини точки, чтобы нарисовать Бёрдмэна». Глаз карандашом по бумаге скользит, не моргая, от одной точки к другой.

Задача не только выбрать «ту самую точку» в каждой отдельной сцене, но и придумать, как их соединять, кажется непосильной. Однако вот он, готовый и удивительно живой рисунок.

В остальном само по себе ничто не затронет ни единой струны души. Тем, слоёв и смыслов, казалось бы, десятки: многим и пятой части всего богатства хватило бы на целый фильм. На темы Иньярриту не скупится, да. Но, как любимец публики Кристофер Нолан, сводит всё к набору банальностей и общих мест.

Кризис возраста как очередного отрезка пути, конфликт искусства и развлекухи, конфликт творца и критика (где каждый, по сути, оказывается прав), производственная актёрская драма — и так далее, и так далее. Тем много, но все «сушатся» до броских фраз уровня постов в пабликах — над которыми, казалось бы, тоже стремятся подшутить.

Штука в том, что темы проникают одна в другую, сплетаются, перетекают друг из друга, образуют причудливую мозаику. Клубок прошивается стержнем-возгласом: «Почему я должен всё время что-то делать, чтобы меня любили?!», обволакивается движением камеры. Окутывается налётом фантасмагории: овеществлённой метафоры, внесённой в реальность и там оставленной — без пояснений и авторских сносок. Ну, двигает герой предметы взглядом. Ну, парит над землёй. Такое сплетение фантастического и настоящего, кстати, вообще свойственно латиноамериканской литературе — даром, что отпрыск Америки-но-не-США нашёл себя не в бумажной прозе, а в киноплёнке. Маркес с Борхесом приветственно машут руками, провожая полёт героя (Борхес так и в кадре, в определённом смысле, появляется).

И весь этот клубок, сплетённый воедино, неожиданно дарит настоящее зрительское удовольствие. Делает то, на что его части были бы не способны по отдельности. Превращается в единый сложный и восхитительный организм — в неожиданное достоинство невежества.

If you found an error, highlight it and press Shift + Enter or click here to inform us.

  • Alex Sparrow

    Весь фильм сидел как на иголках потому что хотелось кричать ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ СТАРИК ЭТО УЖЕ БЫЛО ЭТО УЖЕ СНЯЛИ Я ЭТО НЕДАВНО ПЕРЕСМАТРИВАЛ

    https://www.youtube.com/watch?v=XIizh6nYnTU