Аутопсия: The Legend of Zelda: Breath of the Wild

Люблю и ненавижу эту игру.

Люблю и ненавижу эту ёбаную игру настолько, что хочется взять её создателей, обнять, расцеловать, пожать руки, утереть набежавшую слезу, ободряюще улыбнуться, махнуть рукой и, отвернувшись, крикнуть «Пли!» расстрельной команде. Озабоченно стряхнуть с рукава парадного мундира брызги крови, поднять ладонь к козырьку и выдать в сторону восходящего солнца: «Товарищ генерал, это, в пизду, нихуя не Зельда, это паскудный инопланетный паразит, выдающий себя за старого друга. Это, блядь, злоебучий open world со злоебучими вышками. Этот мир вокруг, товарищ генерал, совершенно ебанулся на открытых мирах, ебучих вышках и остозалупевших „активностях“ — простите старику это неуставное паскудное словечко. Мы их перестреляем, товарищ генерал. Детей этих, ни ума, ни фантазии, разработчиков этих гнилых, корпорации. Всех этих вшивых гуков. Блядь! Лично гадов давить буду, кулаками глаза выдавливать! Подыхать буду — и всё равно давить! Суки будут лежать в земле, дети будут улыбаться, а звёзды будут сиять. Сиять! Hasta la victoria siempre, товарищ генерал».

Сам же, медный отточенный меч свой извлекши из ножен,

Выкопал яму. Была шириной и длиной она в локоть

The Legend of Zelda: Breath of the Wild — это Зельда, которая избавилась от одной из главных своих отличительных черт, от данженов. Однако на это можно посмотреть с другой стороны, и это поставит всё на свои места. Весь огромный открытый мир — это безразмерный данжен, выстроенный вручную и работающий по понятным законам. Перемещение по нему в трёх измерениях ограничивают лишь выносливостью персонажа. Головоломками можно назвать не разбросанные по всему свету Святилища (которые сами по себе просты и скучны примерно в 99% случаев), а процесс их поиска. Здесь фантазия авторов работает на всю мощь: Источник Мудрости, остров, лабиринты. Подсказки в духе: «В полдень встань туда, куда укажет башня, и пусти стрелу в солнце». Именно эти моменты, а не жалкое подобие головоломок в святилищах, заставляют поломать голову и запоминается едва ли не ярче всего в игре.

Потом я умолкну, переведу дух. Скользну взглядом по команде расстрельщиков. Они в это время будут вяло переругиваясь в полголоса решать, кто первый возьмёт лопату. Я продолжу неожиданно охрипшим голосом: «Товарищ генерал. Они нас… Можно я закурю? Благодарю. Они нас наебали. (ох, крепкий табачок, хорош) Они наебали нас самым паскудным образом. Развели как детей, как этих блядских детей. Столько лет, столько сраных долгих лет они кормили нас обещаниями выпустить эту блядскую игру на этой блядской консоли. Обещали, переносили, обещали, переносили, обещали, переносили. А потом выкатили другую блядскую консоль, без игр, с блядскими ремастерами игр, которым год от роду. С удушливыми этими инди. Сука! Если не открытый мир, так ёбаная пиксельная индюшатина под старую школу без малейшего понимания, как эта старая школа работала. Как было, помните? Нихера ж не было, помните, товарищ генерал? Из говна и палок старались делать красиво! И делали! Залюбуешься! А сейчас — все возможности, всё есть, всё блестит, как пизда у той шалавы, что я третьего дня из казармы из-под своих обормотов за волосы выволок. И как они её через КПП проволокли, соплежуи желторотые?.. Ладно… Все, говорю, возможности есть, а они думают, как из красивого сделать побольше говна да палок частоколом навтыкать. Дебилы, блядь».

 

 Tim Löchner

Tim Löchner

Как живётся вам с двухтысячной,

Вам, познавшему Лилит?

После мира Breath of the Wild очень тяжело садиться за другие игры с открытым миром. Игрушка с достаточно устаревшей по сегодняшним меркам графикой заставляет выглядеть современных красавиц фанерными чучелками. Теперь садясь за какой-нибудь Horizon ты пару часов восхищённо глазеешь по сторонам. А потом с болью реагируешь на то, что прохожие не реагируют на размахивание оружием у них перед носом. Что дерево нельзя срубить. Что полуголый герой не мёрзнет, стоя по колено в снегу. Что не может вскарабкаться на камень, в высоту достающий ему едва до плеч. Словно убрав границы в мире игры, в небольшую клетку на колёсах посадили самого игрока.

Мир Breath of the Wild работает по понятным правилам, для которых не требуется гайдов и долгого обучения. Если вокруг снег — Линк замёрзнет, у него раскраснеются щёки, понадобится тёплая одежда. Если жара — нужно одеться полегче. Если сверкают молнии, лучше убрать металл в сумку, чтобы не стать громоотводом. Вариантов много, но обнаружив очередной, не спрашиваешь себя: «А это вот почему это так?». А следовательно, поступаешь так, как поступил бы в жизни — и это работает. Мир не выдаёт искусственности. И это — много.
Забавно, как в этом ключе преобразилась ещё одна традиция серии: сбор предметов. Часть из них вытеснилась, превратившись в более понятные варианты. Лук — это просто лук, луков может быть много. Свеча не нужна, чтобы сжигать кусты — зажги любую палку и спали всё, что горит.
Ещё часть подстроилась. Вместо привычных бумерангов, гарпунов, перчаток силы, ласт или сапогов-скороходов теперь костюмы. Разные для разных условий. Один поможет быстрее взбираться на скалы, другой — переносить холод, третий пригодится в бою, четвёртый позволит быстрее бегать, пятый — плавать.
Никуда предметы-помощники не делись — вот они.

Я сплюну в лоснящуюся красную пыль, дрожащей рукой попытаюсь свернуть вторую самокрутку, сломаю её, просыпав табак. Уставлюсь на смятую папиросную бумагу растерянно. «И чтобы продать эту свою консоль, они обещанную принцессу переносят на неё. Sorry, говорят, but our princess is on another console. Бляди, как есть бляди… Что? Да. Выпустили, на старой тоже выпустили. А вы видели, товарищ генерал, как выпустили? Тормоза! Фризы, блядь! Ёбнешь по голове какого-нибудь моблина долговязого — две-три секунды пауза! А геймпад этот? А?! Единственное, на что он годился — оперативно карту в этих „Зельдах“ выводить, инвентарь. И что тут? А нихуя! Ебитесь, говорят, как хотите. У нас такого на новой нашей консолечке нет, так и на старой, которую мы вам всучили, не будет. Хуй вам на погоны, говорят. Это как вот? А нахуя вы всё это воротили? Мозги столько лет ебали нахуя?»

What if?

Дерево загорится (деревья, щиты, деревянное оружие и стрелы) от соприкосновения с огнём, но не проводит электричество. Вода погасит огонь. Выброшенная на мороз еда обледенеет, пригодится в жару. Рыбу можно подстрелить, поймать руками. А можно швырнуть в пруд бомбу и собрать всплывшие трупики. Крупное животное — оседлать. Дерево — срубить, сделав импровизированный мост через реку или расщелину.
Процесс «Что если?» играет ключевую роль. Не сражения, не покорение Wild Beasts, не схватка с Ганоном. Любопытство игрока и готовность игры это любопытство удовлетворить. Формула, из-за которой я уже часов триста, из которых сотня — после прохождения сюжета, не могу оторваться от игры.
В этом Breath of the Wild роднится, как ни странно, со Stanley Parable. Игрок непрестанно спрашивает себя: а что если я сделаю вот так, будет ли к этому готова игра? И практически всегда игра оказывается готова. «Да, это работает именно так, как ты и ожидал. Да, мы это учли. И ещё мы учли такое, что тебе и в голову пока не приходит». «Ну нет, не может быть. Вот сейчас я попробую оседлать Левра, посмотрим!»
Ну, попробуй. Посмотрим.
Да вашу ж маму. А что если?..

 

 Tyler Edlin
Tyler Edlin

Я, наконец, справлюсь с самокруткой и жадно затянусь: «Была вот у меня одна, мне тогда… Двадцать? Двадцать сколько было? Не помню. Как эти вот соплежуи. — махну я рукой в сторону расстрельщиков. — Чо расслабились там? Давно говно в сортире пальцами не отколупывали?! Чтоб через пять минут всё закопали и земля ровная была, чтоб я на ней плясать мог! Вас, девчонок мамкиных, танцевать, так вас и разэтак! Время пошло! Мда… Молодой был, волочился за юбкой за одной. А потом узнал, что у ей, сучки ёбаной, жених есть. Я, не поверите, только руками развёл: чо ж ты, говорю, мне мозги колупала всё это время? Сказала бы мол: „Прощай“, да катись куда хотишь. А она, блядь, отвечает: а я в нём не уверенна была. Это ж понимаете, товарищ генерал, как с одного хуя на другой пересесть, с первого не соскакивая! Одной дыркой ещё здесь, а другой уже там. Интеллигенция, блядь, во втором поколении! Так и эти вот, разра… разъебра… разъебаи эти, Нинтенда эта, говнозём им пухом».

Тела разъебаев к этому времени уже будут хорошо присыпаны рыжей глиной.

Погода была прекрасная, 

Принцесса была ужасная

Что меня несколько расстраивает, так это сюжет. При созданной стартовой точке он не выдерживает взятый курс до самого конца. Предпосылка прямо неожиданная для сказки.
Вот должно прийти Великое Древнее Зло. На бой с ним должны выйти: принцесса с ярко выраженным комплексом неполноценности; герой, в которого никто не верит; четвёрка воинов разной степени самодовольства. Результат предсказуем: воинов убивают в первые минуты вторжения. Герой оказывается при смерти и погружен в продолжительный анабиоз. Мир разрушен, разумные существа на грани вымирания. Принцесса сотню лет удерживает Зло на грани, не давая ему вступить в полную силу.
Проснувшись от столетнего сна и постепенно восстанавливая в памяти цепочку событий, герой чем дальше, тем больше оказывается под давлением чувства вины. Это роднит его с другим героем — Безымянным. Сходство особенно усиливается во время визита в деревню долгожителей Зора, для которых сотня лет это не так уж много. Они буквально знают Линка, помнят те события и открыто ненавидят его за старинное поражение.
Фактически, ему приходится разгребать дерьмо, которое он сам же с друзьями и наворотил. А на передний план выходит тема ответственности и тяжести ожиданий: борьба Зельды между ожиданиями народа и своими собственными желаниями.
Во что выльется такая завязка. Да ни во что. Все будут счастливы, даже мёртвые, умереть что, ничего, это же всё ещё сказка.

«И ведь я всё понимаю, товарищ генерал. Пора было меняться — пора! — я сам это не раз говорил, и от слов своих не отказываюсь. Пора с коней на танки пересаживаться. Пора! Пора перестать водить нас за руку. Перестать в сотый раз использовать те же приёмы. Начать удивлять. Новое, блядь, делать, а не перемешивать старое варево гнилым черпаком в новой кастрюле. Но не совсем же отказываться от корней! И в пользу чего, вот этого вот блядства?

Куда? Я спрашиваю — куда они дели подземелья? Вот тот шик и блеск, на который коллеги их вповалку дрочат? Головоломки пространственные, от которых мой седой череп трещал ор-газ… ог-ры… в боли и восторге трещал, ебать его — где они, блядь? Архитектура динамическая где?! Несколько десятков однотипных конур там и сям — не скучайте, блядь! Головоломки — перенеси ящик с левой чашки на правую, чтобы наверх подняться. Какой ты молодец, вот твоя награда!

Это что, блядь, было? Делаешь открытый мир — рассчитывай на аудиторию из конченых дебилов? Или вы мне вот этих вот зверей священных, которые слепой орангутанг одолеет, не вынимая банана из жопы и хуя изо рта, предлагаете в качестве альтернативы? А? Разъебаи, позорище! А кто придумал способ расписаться в собственном половом бессилии и назвать это „испытанием силы“? Повторите десять раз. И ещё столько же. Испытание, блядь! То-ва-рищ ге-не-рал!!! У кого они этой хуйне научились? У Рыцаря Аркхэма, ебать его в резиновые уши? Короки тоже оттуда?! Я думал — ну что может быть гаже пары сотен загадок Загадочника, да? 900 загадок корока! Подними камень, положь камень, переставь камень. 900! Почему не 9000?!!»

 

 Kekai Kotaki
Kekai Kotaki

Ища, на ком сорвать злость, я оглянусь на притихшую солдатню: «Работать, блядь, без обеда оставлю!.. П-п-паскудство… Ничего, ничего не осталось, в богадушумать. Ничего крепкого, надёжного, монолитного. То ремейки-ремастеры годами, а то… Вот это вот всё. Эй там! Разойдитесь, чтоб глаза мои вас, крысоёбов, не видели!.. Товарищ генерал. Это нихуя не Зельда. Это ёбаный космический паразит. Как собак расстрелять, передушить, чтоб их, тварей, черти».

Эпическая сила

И на ещё одном моменте хочется остановиться: эпичность, которую Breath of the Wild способна создавать не только там, где её ожидаешь (атмосфера финального путешествия по разрушенному Замку Хайрула мне запомнится, вероятно, навсегда), но и там, где её не ждёшь вообще.
Здесь нет привычного по другим открытым мирам GPS-навигатора, встроенного в рукоять меча. Есть общие направления: пойдёшь прямо, дойдёшь до белого камня. От него на север, пока не упрёшься в гору. На горе три сосны. Под соснами, бают, сокровище. Но чёрт его знает, может и врут.
И ты идёшь, и ориентируешься, и находишь. И это приключение. Попадая в которое, вспоминаешь, для чего вообще когда-то делали открытые миры в играх.
Я карабкался на гору. Я сражался с монстрами. Медленно брёл по колено в снегу, не видя ничего из-за пелены метели. Карабкался выше. Становилось холоднее. Вскоре утеплённый дублет перестал согревать. Я брёл дальше. И вдруг добрёл до спуска вниз. Поднял голову и на высокой горе увидел нечто огромное, тёмное, неподвижное — и усеянное глазами. Я двинулся дальше.
Некоторое время спустя, сгустилась ночь, не утихала метель. Я, практически умирая от холода, преследовал плывущую в темноте впереди многоглазую тварь. Пропасть. Далеко-далеко внизу — верхушки столетних деревьев. Чудовище бросилось вниз. Я, помедлив, сиганул со скалы следом, в пустоту, в падении натягивая тетиву.
Если после этого в игру не влюбиться, то после чего же ещё?

Я, сутулясь, подойду к утрамбованной сапогами могиле. Задумчиво уставлюсь в землю. Сниму фуражку. Забормочу совсем тихо: «И всё же люблю я эту игрушку. Луга эти зелёные, снега глубокие, горы, пески и джунгли. Открытие. Новый мир, товарищ генерал. Смешно сказать. Отзывается, тварь, на каждый твой шаг. Как я рыбу бомбами глушил, эх… А как переправу через реку наводил? Голожопый, на острове, от дождя под навесом прятался. А лабиринт этот. Эх, лабиринт! А руины-то, а замок огромный? Под каждым кустом открытие. Люблю. Товарищ генерал, да я за честь офицера сам себя… В башку седую… Дело-то… Чёрт его знает, что такое… Как раздвоение. Поднять бы их сейчас, расцеловать, да снова расстрелять. Чёрт-те что, товарищ генерал. Блядство какое, за что мне это?

И ведь понимаешь, что часами хуйнёй маешься. Страдаешь, блядь, ебанатством каким-то. Шарики воздушные к плоту привязываешь. Мясо на снегу морозишь. Медведей седлаешь. Как дитё радуешься всякой хуйне… Руки пожать. Награду выдать соблаговолите им, товарищ генерал. Посмертно. Чтоб понимали! Вот что такое? Чёрт знает, что такое… А Зельда где? Расстрелять! К чёртовой матери, как собак»…

***

На плечо моё ляжет рука. Я поверну голову, с недоумением посмотрю в участливое лицо санитара.
— Пойдёмте, товарищ генерал, — скажет он, — Дождь собирается. Скоро обед, котлетки.
— С макарошками?
— С пюрешкой. С пюрешкой!

 

 

    • Автор заглавного арта — Jeremy Fenske
    • Все права на изображения принадлежат их авторам

If you found an error, highlight it and press Shift + Enter or click here to inform us.

  • trickreroll

    Видимо мне очень повезло, что я впервые познакомился с the Legend of Zelda именно с этой части. Отлично написано, автору огромное спасибо 🙂

  • anime_legenda

    10/10 Боже, 10/10